Как я осталась жить в Америке (часть 30)

«Как вам пришла эта идея?», «зачем вам это?», «ты что, не боишься чужой кармы???», — сколько же разных вопросов прослушала я по поводу своего желания усыновить ребёнка. Да, и я, и мой муж часто говорили и всегда рассматривали возможность усыновления. В основе этого решения лежало, как ни странно, желание помочь. Помочь ребёнку обрести дом. Это потрясающее чувство — дать возможность чужому ребёнку обрести семью. Это огромная ответственность и очень много работы. Но мы с мужем — люди  с повышенным чувством ответственности и ещё и трудоголики, поэтому усыновление было очень логичным развитием нашей семьи.

Мы всегда знали, что это будет ребёнок из России. Все-таки в нашей родной стране требуется помощь такого характера. У нас по-прежнему есть много детских домов, домов малютки, есть «отказники» и дети, у которых родителей лишили прав. Можно долго рассуждать о развитости России, но все, что касается детей «без домов», это первый показатель отсталости страны. По крайней мене для меня. Кстати, соглашусь, сейчас ситуация стала меняться к лучшему. И сейчас состояние детских домов удовлетворительное, а некоторые — так и вообще показательные. Но при всем этом задумайтесь: во многих странах не существует детских домов! Нет такого учреждения!

В идеале мы хотели усыновить двоих детей, желательно двойняшек или братика и сестричку. И да, мы хотели уже несколько «подращенного» ребёнка, лет трех-четырех. И вот мы начали процесс сбора документов. Честно говоря, мы не особо афишировали этот процесс. Мы не считали нужным никого посвящать, ни родителей, ни друзей. Естественно, появление нового члена семьи мы обсудили с нашим старшим сыном, который встретил эту идею с радостью. Маленькому Стёпе мы тоже в какой-то момент объяснили. Когда в нашей семье появился приёмный ребёнок, ему было всего два с половиной года. Он хоть и был маленький, но очень смышлёный. В этом возрасте он отлично разговаривал, причём на русском и английском. И да, он тоже был готов к братику и сестричке.

Процесс сбора документов не самый увлекательный, и обычно он длится приблизительно столько же, сколько и беременность. Да, у нас он столько и занял. Сбор документов обычно увенчивается главным. Главное — это бумага, которая уполномочивает пару иметь статус приемных родителей. И дальше начинается самое сложное — подбор ребёнка. По месту прописки вы получаете доступ к досье на детей, 99 процентов из них нездоровы. Кто-то сильно, кто-то очень сильно. После просмотра картотеки в течение всего дня я выбрала нескольких детей. Кстати, никаких двойняшек не было и в помине. Я пришла к начальнице этого отделения, и она после изучения дел так очень прохладно спросила: «Вы хотите, чтобы они у вас умерли?» «Да нет, я хочу их вылечить, у меня есть возможности». «Возможности возможностями, но не стоит действовать безрассудно. Я вам позвоню, когда появятся здоровые дети». На этом и порешили.

Через буквально неделю я получила звонок: «Есть брат и сестра, маму лишили прав. Алкоголик. Чуть не сгорела в квартире пьяная вместе с детьми. Мальчику три года, а девочке девять месяцев. Поедете смотреть?» — «Да, конечно!» Пулей помчалась в детский дом. Мальчик Тёма, совершенно очаровательный, гулял на детской площадке со своей группой. Он был такой нежный и трогательный. Он мне очень понравился. Но тут момент: мне-то, может быть, он и понравился, а вот я ему? Это вопрос. Действительно, с какой стати ребёнку трёх лет может понравиться какая-то посторонняя тётя? Нужно понимать некоторые вещи. Дети, живущие в таких домах, могут быть совершенно счастливыми. Это то, к чему они привыкли: их уклад, режим, воспитательницы, — это все их достаточно комфортная жизнь. Да, они не знали мамы, но они и правда не знают, что это, поэтому и не страдают. В этот же день мне показали и тёмину сестру Варвару. Она находилась на другом этаже и лежала в боксе для совсем маленьких. Она была очень симпатичная с удивительной отличительной чертой — у неё была седая прядь волос. Я поговорила с директором детского дома, и мы договорились, что я буду приезжать и навещать их два раза в неделю. Это очень правильная процедура, дети должны проникнуться к своим потенциальным родителям, чтобы легче и безболезненнее прошёл переход из их привычной среды обитания в новый дом.

Я была встревожена и счастлива одновременно, когда через несколько дней запланировала поездку к Тёме и Варваре. Помчалась в магазин игрушек, накупила каких-то Микки Маусов, машинок и прочего. Я примчалась и первым делом побежала в Тёме, вывалила на траву огромный пакет игрушек. Честно вам сказать, я не знала, как сделать так, чтобы ребёнок захотел пойти со мной ко мне домой. Мы очень хорошо поиграли и пообщались. Он улыбался, но все равно был немного начеку. Мы попрощались, и я пошла в отделение, где была Варвара. Каково же было мое удивление, когда Варвары не оказалось в боксе. Что-то ёкнуло внутри. Пришла нянечка: «Знаете, Варвара заболела, и мы были вынуждены отправить ее в больницу. Мы живём по инструкциям, и когда у ребёнка поднимается температура выше 38, мы обязаны отравлять их в больницу…»

Автор, фото Маша Лопатова

Одна мысль о “Как я осталась жить в Америке (часть 30)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

ПОХОЖИЕ СТАТЬИ